Category: корабли

Category was added automatically. Read all entries about "корабли".

Еще раз про Украину – надеюсь, в последний…

…если только еще чего не случится :)))


Меня вот тут по итогам нескольких ЖЖ-обсуждений (у меня и у Ургора, прежде всего) все время спрашивают, «за что я так не люблю Украину».

Попытаюсь пояснить; только сразу должен потребовать понимания, что я «не люблю» украинскую государственность и еще – определенный, свойственный отельным украинским индивидуумам, менталитет, - но ни в коем случае не Украину как таковую и, уж, тем более, – не украинцев как таковых. (Среди которых у меня, к слову, немало друзей.)



Collapse )

Арктическая истерия 2

Продолжение.
Начало см. http://anton-platov.livejournal.com/55671.html


2. Немного истории. И фактов

Старейшее, вероятно, из сделанных европейцами свидетельств об АИ связано с русской историей и с самой северной до начала регулярного освоения Арктики точкой русского присутствия – с Грумантом (ныне – архипелаг Шпицберген; 78-ой градус северной широты, т.е. ажно на 12 градусов севернее Полярного круга).

Русские поморы открыли для себя Грумант еще в XII веке – одновременно с последними викингами. В 1493 году Иероним Мюнцер уже писал из Нюрнберга португальскому монарху о том, что люди, живущие на этих островах, являются подданными Великого Князя Московского; четверть века спустя, в 1528 году, о том же сообщает датский адмирал Норби. К тому времени, по данным современных раскопок, на Груманте было около сотни постоянных русских поселений… Впрочем, это я, прошу прощения, несколько отвлекся, – уж больно интересна история русского освоения Шпицбергена. Больше не буду.  :)

Расцвет русского присутствия на архипелаге приходится на XVIII век, когда, согласно архивам Архангельской губернской канцелярии, на Шпицберген и Новую Землю с континента ежегодно уходило около трех сотен судов – промысловых и купеческих. Свидетельство, с которого я полагаю начать этот раздел, датируется именно этим временем, а конкретно – 1792 годом.

В тот год, уже ближе к концу похода, судно купца Рыбина встретилось в море с полярным сиянием, показавшимся поморам необычно ярко пульсирующим. В трюме судна лежал заболевший цингой сын купца, Алексей. При появлении сияния он словно обрел новые силы, сумел подняться на палубу, несмотря на попытки задержать его, бросился в море и поплыл точно на север – в направлении Полярной звезды. Разумеется, спасти его не удалось: вода полярных морей, мягко говоря, не располагает к долгому продолжению жизнедеятельности…

Collapse )

Эх... где мои 17 лет...




Гидрографическое судно "Донузлав",
176 отдельный дивизион КЧФ.

Из шести моих морских экспедиций четыре - на этом пароходе (если не ошибаюсь в подсчетах). Справа от выхода на носовую палубу - как раз иллюминаторы моей каюты.

Длина по ватерлинии - 83 м.
Водоизмещение порожнем - 2000 т.
Максимальная скорость - 16 узлов (!)
Автономность плавания - 40 суток; возможность работы в ледовых условиях.
Постройка - Польша.
Порт приписки - Севастополь.

Судя по свежей краске, фото где-то накануне юбилейного военно-морского парада :))

Эх...

(Это все весна виновата - будит всякие терзания...)

Ладога 2007

Лучше всего оценивать свои путешествия спустя некоторое время по их завершении – достаточное, чтобы в голове уложилась цельная картина, - но небольшое, чтобы краски еще не потускнели, и впечатления не обернулись воспоминаниями.

Сейчас, наверное, самое время оценить наш северный поход этого года. С учетом ожидания машины на Суходольском, дороги в Москву и дня в Москве, прошло как раз достаточно времени – в меру.

Собственно, поход получился не «абсолютно» северным: на фоне наших традиционных летнее-осенних лазаний вокруг или чуть ниже Полярного Круга северная Ладога выглядит чуть ли не южным курортом. Но это только координатно-географически; сакрально-географически – Ладога это начало Настоящего Севера, а если говорить о той земле, которую обычно называют Русским Севером – то самое его сердце. (Но это, впрочем, «преамбулатория».)

Да, это путешествие получилось, вероятно, одним из самых пестрых на моей памяти. Может быть, и не самым ярким (хотя «одним из» - точно), но все-таки «пестрый» - пожалуй, основной эпитет. Такая смена ландшафтов, настроений, окружения…

Итак, высадились мы в районе Приозерска…
Я всегда считал, что Удача и везение – вещи принципиально разные. Само по себе это очевидно для всех, кто интересуется Традицией; здесь я имею в виду то, что Удача – неаддитивна (сколько ею не делись, не убудет), а вот везение подчиняется всеобщему Закону Сохранения, сформулированному еще Ломоносовым («Ежели где чего прибудет, то в другом месте убудет обязательно» - цитирую по памяти, сорри).
Итак, мы высадились:
1. Козел (УАЗ Hunter, то бишь), на котором тащили ладью из Москвы, завяз в ладожских песках.
2. В процессе вытаскивания Козла из песка у него полетело сцепление.
3. Прицеп с ладьей завяз в песках отдельно от Козла.
4. В процессе борьбы Козла с прицепом и всего со всем полетел буксировочный трос.
5. И ваще!
Про разницу между Удачей и везением я помянул не случайно, ибо все эти трудности (выглядевшие на тот момент, признаюсь, катастрофическими) мы успешно преодолели при помощи тягачей оказавшейся поблизости базы МЧС. Первым делом мы победили-таки прицеп и спустили судно на воду и надежно (хе-хе) поставили на носовой и кормой якоря.
Шторм (небольшой, в общем-то, – особенно по сравнению с моим старым опытом работы в океанографии) начался меньше, чем через сутки – пока мы сидели и ждали решения вопроса о судьбе сцепления у Козла. Но ведь пришло же Гре в голову выглянуть из палатки – к вопросу о везении – именно в тот момент, когда лопнул шестимиллиметровый трос кормового якоря. Именно это уберегло судно от очевидной участи быть разбитым о камни… Ах, эти прелести втаскивания вручную полутонного судна на каменистый берег под аккомпанемент метровой прибойной волны!..

Еще о законе сохранения везения в рамках Удачи как комплексного показателя более высокого уровня. Дня через три мы въехали (в буквальном смысле слова) в страннейшее природное являение. Шли через один из больших ладожских заливов; висела туманная дымка, смазывающая очертания дальних мысов, но, в общем, не мешающая навигации. И вдруг – белый кисель впереди; сквозь него даже что-то видно, пока смотришь издали, но едва пересек некую границу – все. Даже не молоко, как обычно говорят, а кефир какой-то, дальше борта ничего не видно вообще. Делать нечего, надо выбираться – идем просто по направлению, надеясь вскорости узреть дальний берег залива. И тут (о сохранении везения) приходит в голову мысль определиться по GPS – так, для интереса, ведь примерное свое положение мы и так знаем… Определяемся… Смотрим на карту… И обнаруживаем себя на судовом ходе при выходе из Владимировской бухты. Конечно, сейчас там уже нет боевых кораблей, да и гражданские теплоходы ходят раза два в сутки, и все же…
- Народ, - ору, - все смотрим по сторонам на предмет появления парохода!
Смотреть в таком тумане почти бессмысленно, конечно, но…
- Да вот он, - говорит кто-то.
Оборачиваюсь – прямо из тумана на нас прет что-то двухпалубное, тихо, как Летучий Голландец, и расстояние уже всего метров сто, а то и меньше, и на радаре он нас явно не видит – слишком близко… Газую, пытаясь уйти с его курса – пароход разворачивается, пристраиваясь нам в корму, а скорость у него явно выше нашей…
Ну, в общем, мы ушли – чистый случай, такой же, как поломка сцепления в самый неподходящий момент, только с противоположным знаком. «Ежели где чего прибудет…» (Но какой козел вахтенный штурман на пароходе – выходить из гавани в туман, не включив звуковой сигнал! Сволочь ленивая!)
Дальше еще интереснее. Определяем примерное направление на ближайший берег, где можно выброситься на песок и переждать туман. Идем по компасу – почти в обратном направлении. И вдруг в какой-то момент словно снова пересекаем невидимую границу (только в обратном направлении) – выходим из сверхплотного тумана и оказываемся в обычной туманной дымке. Идем по компасу к намеченному для выбрасывания берегу. Подходим. Дымка расступается, и среди сосен на песчаном берегу видим… тории – священные ворота синтоистского храма. (Напомню: Синто – единственная в Евразии языческая религия, сохранившаяся практически в неприкосновенности с древнейших времен в Японии; разумность называть язычеством Индуизм не обсуждаю, поскольку слишком длинно.) Вот.

Еще один запоминающийся момент – переход до Черемухинского залива под огромной, величественной грозой с горизонтальными молниями, когда ветер почти стих, и привычная ладожская ветровая волна сменилась тяжелой длинной зыбью (это такая очень покатая, но высокая волна) – кажется, что море дышит…

А потом мы пришли у устью Бурной.
Бурная – это такая маааааааленькая река, вытекающая из озера Суходольского и впадающая в Ладогу. Мааааленькая такая речка… со скорость течения местами под 15-20 км/ч. И с водопадом посередине. Падунец называется.
Мы, собственно и шли на Суходольское, где должен был проходить Альтинг, и, конечно, заранее интересовались, проходим ли водопад вверх по течению для судна водоизмещением полтонны порожнем. Как там бишь написал один из наших корреспондентов? «Вниз по течению – непросто, вверх – не пробовал, но в любом случае желаю вам удачи в этом начинании». Кажется, так.
Да уж… Течение под 35 км/ч, у берегов сплошь камни, посередине – стоячие волны и вообще ж…, и только хариусы из воды выпрыгивают, издевательски так. Пять часов мы перли судно вдоль берега на себе (весь водопад длиной 600 метров) – против течения, по пояс, а то и по горло в воде, разбирая камни, чтобы освободить путь «Сове»… Вот уж деяние, достойное сложения саги (саги как раз и складывают о таких идиотах, которые сначала придумывают себе геморрой, а потом мужественно его преодолевают). Рыбаки по берегу бегали с видеокамерами – снимали нашу развлекаловку – видимо, в назидание потомкам.
Зато как было приятно, когда мы прошли-таки в Суходольское озеро и встали у хорошего берега под соснами, и переоделись, и развели костер, и выпили водочки… и, оглянувшись назад, осознали, наконец, что это было!..

Потом был Альтинг у Ольховки (на том же Суходольском), место которого мы искали (естественно!) уже по темноте, и потому нарезали немало кругов, пока нашли нужный костер на берегу. Это была приятная встреча – спасибо гостеприимным хозяевам! – и сам Альтинг прошел, на мой взгляд, успешно.

Конечно, берега Суходольского, заросшие, в основном, низким лиственным лесом, а то и просто кустарником пополам с ольхой – серьезный контраст с каменистыми ладожскими берегами с открытыми ветрам сосновыми лесами; и все же озеро (довольно большое, 40 км длиной) по-своему тоже красиво.

После Альтинга нам предстоял еще переход по Суходольскому в сторону Лосево, а дальше уже – традиционные проблемы с погрузкой судна на прицеп, с вытаскиванием прицепа из воды, а потом – Козла с прицепом из песка…

А потом – на трассу и домой.